Запретная игра-Погоня 1 страница

Предыдущая123456789Следующая

Глава 1.

Это была не охота, это было убийство.

Именно поэтому Горди Уилсон оказался на окраине Санта-Аны солнечным майским утром. Именно поэтому он прогулял школу, хотя не был уверен, что ему удастся подделать подпись матери на оправдательной записке. Его влекли не холмы, заросшие небесно-голубыми тюльпанами и душистым шалфеем. Он жаждал услышать влажное чавканье, когда пуля входит в живую плоть.

Убийство.

Горди предпочитал большую игру, но сегодня придется ограничиться кроликами. Они всегда были к его услугам, если знать, как избежать встречи с егерями. Горди ни разу не поймали.

Ему нравилось убивать. В семь лет он уже стрелял по кроликам из духового ружья. Когда ему исполнилось девять, он охотился на белок с обрезом, а в двенадцать отец взял его на настоящую охоту на белохвостого оленя и подарил старенький винчестер двести сорок третьего калибра.

Это было великолепно, но, в конце концов, любое убийство великолепно. Однажды отец сказал: «Настоящая охота никогда не кончается». Каждую ночь, лежа в кровати, Горди вспоминал самые приятные моменты: преследование, выстрел, трепетное мгновение смерти. Он охотился даже во сне.

В какой-то момент, когда он шел вдоль русла высохшего ручья, в его памяти вспыхнуло странное воспоминание. Ночной кошмар. Однажды Горди приснилось, что он оказался по другую сторону прицела, что за ним гонятся собаки и что охота идет именно на него. Погоня закончилась, лишь когда он проснулся в холодном поту.

Дурацкий сон. Он не кролик, он охотник. В прошлом году он добыл лося.

Большая игра стоила того, чтобы наблюдать, изучать, строить планы. Кролики этого не стоили. Горди просто нравилось приходить сюда и выгонять их из кустов.

Это было хорошее место. Поросший шалфеем холм поднимался вверх, к небольшой рощице из дубов и платанов, у корней которых рос густой кустарник. Там непременно должны быть кролики.

Вскоре он увидел одного, прямо на открытом пространстве. Маленький белый хвостик дрожал в густой траве. Кролик почувствовал, что охотник рядом, но не двигался. Замер. «От ужаса», — подумал Горди. Он знал, как выследить кролика и подобраться к нему на расстояние вытянутой руки.

Нужно заставить кролика думать, что его не видят. Если смотреть в сторону и передвигаться зигзагами, медленно подходя все ближе и ближе... Пока кроличьи уши прижаты к спине, а не стоят торчком, можно не беспокоиться.

Горди осторожно обошел вокруг куста лимонника и скосил глаза. Он был так близко, что мог видеть, как двигаются усы кролика. Приятное тепло заполнило желудок: зверек ждал его.

Господи, какое возбуждение! Самая-самая приятная часть охоты. Затаив дыхание, он вскинул ружье и прицелился. Осталось нежно спустить курок.



Быстрое движение серо-бурого тельца, взмах белого хвостика. Кролик убегал!

Ружье Горди выстрелило, но пуля, подняв столбик пыли, угодила туда, где только что была цель. Кролик уже петлял по сухому руслу и вскоре затерялся среди травы.

Черт побери! Жаль, что у него нет гончей, такой, например, как отцовская Эгги. Собаки с ума сходили от охоты. Горди нравилось наблюдать, как они загоняют зверька по кругу: погоня не должна заканчиваться слишком быстро. Отец иногда отпускал кроликов, которые заставляли собак побегать, как следует, но это глупо. Разве охота может быть без убийства?

Иногда Горди задумывался о... себе самом.

Он смутно понимал, что относится к охоте не так, как отец. Оставаясь наедине с самим собой, он делал вещи, о которых никому не рассказывал. В пять лет поливал уховерток растворителем и наблюдал, как они извиваются в предсмертной агонии. Даже теперь он не мог отказать себе в удовольствии переехать кошку или опоссума, оказавшихся на проезжей части.

Убийство доставляло ему удовольствие. Любое убийство.

Это был маленький секрет Горди Уилсона.

Кролик сбежал. Он спугнул его. Или...

Или это сделал кто-то другой.

В душе Горди поселилось странное чувство. Оно возникло так незаметно, что вначале он даже не обратил на него внимания. Раньше он никогда не испытывал ничего подобного, по крайней мере наяву... Он ощутил себя... кроликом. Наверное, кролик испытывает то же самое, когда застывает под взглядом охотника. И белка должна чувствовать это, когда к ней подкрадывается крупный хищник.

За ним наблюдали.

По его шее побежали мурашки.

Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он ощутил это той частью головного мозга, которая не менялась на протяжении сотен миллионов лет. Она была еще у рептилий.

Он напрягся и обернулся.

Позади него росли три платана. Они стояли так близко друг к другу, что тень под ними никогда не рассеивалась. Но сейчас сгустившаяся темнота была не просто тенью — она походила на черный туман.

Под деревьями находилось нечто, и это оно следило сначала за зверьком, а теперь за ним. Черный туман пошевелился, обнажив белые зубы, сверкнувшие, как луч света на водной глади.

Глаза Горди вылезли из орбит.

Туман снова зашевелился, и тогда он увидел...

Только... этого не могло быть. Того, что он увидел, быть не могло, потому что… это было невозможно. Потому что в мире не существовало ничего подобного...

Такое невозможно было себе представить. Нечто двинулось. Оно сделало это молниеносно. Горди выстрелил и пустился наутек.

Он бежал тем же путем, что и кролик, скользя и падая на крутом спуске, раздирая джинсы и руки об острые камни. Нечто преследовало его. Он слышал, как оно дышало. Его нога зацепилась за камень, и он упал навзничь, широко раскинув руки.

Он перевернулся на спину и увидел его. Попытался отползти в сторону, но его мышцы сковал животный ужас.

Нечто приближалось.

Протяжный булькающий стон сорвался с губ Горди. Его последней мыслью было: «Нет, только не я. Я не кролик... Не я-а-а!»

Его сердце остановилось раньше, чем нечто пошило в него зубы.Тем же чудесным майским утром Дженни расчесывала волосы, ощущая, как они приподнимаются и потрескивают, электризуясь от пластмассовой расчески. Она взглянула в зеркало и увидела в нем девушку с зелеными , как сосновый лес, глазами, волосами цвета меда и четко очерченными бровями.

— Они этого не делали.

Рука Дженни застыла в воздухе. Позади нее в зеркале появилось отражение темноволосой девочки с покрасневшими от слез глазами. Она явно была готова в любую секунду сбежать.

— Что?

— Я сказала, что они этого не делали. Слаг и Пи-Си не убивали твою подругу Саммер.

Ах вот в чем дело. Дженни судорожно сжала расческу. Она не могла заставить себя обернуться, а только смотрела на отражение в зеркале. Теперь она все поняла.

— Я никогда не говорила, что они сделали это, — спокойно и осторожно произнесла она. — Я всего лишь сообщила полиции, что они были там той ночью. И что они кое-что украли из моей комнаты. Картонный дом. Игру.

— Я тебя ненавижу.

Дженни была шокирована. Она обернулась:

—Ты и твои дружки... вы сделали это. Вы убили ее. Однажды все узнают об этом, и вы заплатите за свое злодейство.

Девочка крутила в тонких загорелых пальцах бумажную салфетку и отрывала от нее маленькие кусочки. Ее длинные темные волосы были совершенно прямыми и лишь слегка завивались у самых концов. Дженни никогда раньше не видела ее: видимо, она была не из высшей школы Виста -Гранде.

Дженни положила расческу и подошла к девочке, глядя ей прямо в глаза. Та отпрянула.

— Почему ты плакала? — тихо спросила Дженни.

— Какое тебе дело? Ты — богатенькая. Носишь дорогую одежду и крутишься с богатенькими дружками...

— Кто богатенький? И при чем тут моя одежда?

Брови Дженни сошлись в одну линию. Она выразительно посмотрела на явно недешевые модные джинсы собеседницы.

—Ты богатенькая... — упрямо продолжала та. Дженни схватила ее за руку.

— Я не богатенькая, — в ярости закричала она. — Я — обычный человек! Как и ты. Так в чем твоя проблема?

Девочка молча начала вырываться, и Дженни почувствовала, какие у нее тонкие косточки. Наконец, едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть Дженни в лицо, незваная гостья прошипела:

— Пи-Си был моим другом. Он никогда ничего плохого не делал твоей подруге.

Это вы сделали с ней что-то настолько ужасное, что спрятали ее тело и рассказали всем эту ложь. Но погодите, я докажу, что Пи-Си не трогал ее. Я смогу это доказать.

Хотя день был очень теплый, Дженни почувствовала, как по ее телу пробежал холодок.

— Что ты имеешь в виду?

Видимо, выражение ее лица испугало девочку.

— Ничего.

— Нет, ты мне скажешь. Как ты сможешь доказать? Ты...

— Отпусти меня!

«Я действую слишком грубо, — подумала Дженни. — Никогда раньше я не была грубой». Но она уже не могла остановиться, намереваясь вытрясти из девчонки все, что та знала.

—Ты видела его? Или ты видела что-то другое? — В ее голосе звучали требовательные нотки. — Он вернулся домой один? Ты видела, что он сделал с картонным до...

Щиколотку пронзила острая боль — юная бестия пнула ее ногой. Дженни невольно разжала пальцы, и девчонка тотчас бросилась к выходу.

— Подожди! Ты не понимаешь... Девочка рывком открыла дверь и выскочила наружу. Дженни бросилась за ней, но та уже исчезла. На кафельном полу валялось несколько клочков бумажной салфетки.

Дженни заглянула в соседнюю раздевалку, но там никого не было. Затем она выглянула во двор, но увидела лишь нескольких человек, занятых ланчем.

Еще совсем ребенок. Не старше девятого класса. Может быть, девчонка пришла из средней школы «Магнолия», расположенной неподалеку.

В любом случае Дженни предстояло найти ее: она что-то видела, она могла знать...

«Я оставила в туалетной комнате косметичку», — подумала Дженни и медленно направилась обратно.

Рядом с ней зазвонил висящий на стене телефон. Дженни оглянулась по сторонам: двое учителей закрывали кабинет, ученики спускались и поднимались по лестницам. Похоже, никто не ждал звонка и даже не обращал внимания на разрывающийся телефон.

Дженни сняла трубку.

— Алло, — сказала она.В ответ раздалось шипение, обычные помехи, а затем — щелчок и мужской голос. Он долетал откуда-то издалека и казался очень странным. Как будто одно и то же слово произносили снова и снова.

«И» — как игла. Затем тонкое шипение: «С-с-с-ш-ш-ш».

Полная чушь.

— Алло?

«Сш-сш-сш-сш~с». Щелчок. Затем снова донеслась речь, ритм которой был странным, чужим.

«Отвратительная связь», — подумала Дженни и положила трубку.

Она ощутила покалывание в подушечках пальцев, но ей некогда было размышлять об этом. Предстояло найти девочку.

«Нужно поговорить с остальными», — решила Дженни.

а 2.

Сначала она заглянула в бизнес-класс, но Тома там не оказалось. Дженни спустилась вниз. Идя по территории колледжа, она помахала знакомым ребятам, которые занимали свои любимые скамейки. Она слышала шуршание бумажных пакетов, вдыхала запах чужих бутербродов.

Друзья Дженни не собирались на ланч уже две недели; это могло вызвать слишком много разговоров. Но сегодня у них не было другого выбора.

«Теперь Одри», — подумала Дженни. Она прошла мимо деревянных скамеек амфитеатра и заглянула в класс домоводства. Одри сидела на занятиях по дизайну интерьеров, и, как всегда, ее мысли были где-то далеко.

Дженни встала в дверях. Заметив подругу, Одри захлопнула папку, взяла рюкзак и вышла.

— Что случилось?

— Нужно собрать всех, — ответила Дженни. — У тебя ланч с собой?

— Да.

Одри больше не стала задавать вопросов. Она лишь сверкнула карими глазами и плотно сжала губки, накрашенные помадой цвета спелой вишни.

Они направились в центр двора — к спортзалу для девочек. Солнце припекало. «Слишком жарко для мая, даже в Калифорнии», — мелькнуло в голове Дженни. Почему же у нее внутри такой холод?

Подруги заглянули в женскую раздевалку. Ди была еще не одета. Она вытиралась полотенцем и болтала с девушками из команды по плаванию. Словно дикая черная пантера, Ди была прекрасна в своей наготе. Заметив, что Дженни и Одри посылают ей выразительные взгляды, она приподняла одну бровь и кивнула. Потом натянула бордовую футболку и минуту спустя присоединилась к ним.

Зака они нашли в классе искусств. Он стоял в полном одиночестве перед дверями фотолаборатории. Дженни не удивило, что Зак был один, он предпочитал уединение. Странно было другое: почему он не работал в лаборатории?! Тонкое, подвижное лицо Зака всегда было бледным, а в последние дни казалось белым как мел, тем более что он начал носить одежду черного цвета. «Зак изменился», — подумала Дженни. Неудивительно. То, через что им пришлось пройти, изменило бы кого угодно«Нет, это было не НЛО. Вернее, что-то вроде этого, потому что Джулиан был чужаком. Но он не разбивал дверь. Он появился из игры, вернее, затащил их всех в игру. Или, если точнее...

Хорошо. Еще раз все с самого начала!

Дженни купила игру на Монтевидео-стрит, в магазине, который назывался «Иные игры». Понятно? Она принесла ее домой, и они все вместе открыли коробку. Да, они были здесь, все шестеро, и Саммер. У них была вечеринка по случаю семнадцатого дня рождения Тома.

Внутри коробки был картонный дом. Сборная модель. Они склеили ее, и получился особняк в викторианском стиле. Три этажа с башенкой синего цвета.

Потом они раскрасили бумажных кукол, чтобы те были похожи на них самих, и поместили кукол в дом. Да, конечно, они не маленькие, чтобы играть в куклы. Но это не простой кукольный домик. Это игра.

Игра, которая вытаскивала наружу самые страшные кошмары, заставляла каждого встречаться со своим кошмаром в комнатах игрушечного домика и проходить через него.

Сначала это казалось забавным. Пока не стало реальностью.

Да, реальностью. Реальностью. Как еще произнести слово «реальность»? Ре-аль-ность!

Они лишились чувств, а когда пришли в себя, то оказались в доме. Внутри. Он больше не был картонным. Он стал обыкновенным, как другие дома. Потом появился Джулиан.

Кто такой Джулиан? Правильнее было бы спросить: что такое Джулиан? Можно сказать, он принц демонов. Он называл себя Сумеречным Человеком.

Сумеречный Человек. Как Песочный Человек, только он приносил кошмары.

Послушайте, дело в том, что Джулиан убил Саммер. Он заставил ее встретиться с самым страшным кошмаром — донельзя захламленной комнатой и гигантскими тараканами. Да, звучит смешно, но совсем не весело...

Нет, никто из них не читал Кафку.

Послушайте, это действительно не смешно, потому что Саммер погибла. Она была погребена под грудами мусора, возникшего из другого мира. Под гниющим хламом. Они слышали, как она кричала, а потом крик прекратился.

Тело? О господи, где же ему быть? Оно осталось там, под мусором, в картонном доме, в Сумеречном мире.

Нет, стеклянная дверь не имеет к этому никакого отношения. Это произошло уже после того, как они сбежали из Сумеречного мира. Дженни перехитрила Джулиана и заперла его с помощью магической руны.

Когда они вернулись в реальный мир, Дженни сломала картонный дом, затолкала обратно в коробку и они позвонили в полицию. Да, тот самый звонок в шесть тридцать четыре утра. Пока они звонили, раздался звон разбитого стекла. Они увидели, как два парня перелезают с коробкой в руках через ограду.

Зачем красть игру? Во-первых, эти парни следили за Дженни, когда она ее покупала. И потом: игра приобретала над тобой странную власть. Стоило бросить взгляд на глянцевую белую коробку, и ты уже хотел обладать ею во что бы то ни стало. Должно быть, эти парни проследили за Дженни до самого дома, чтобы выкрасть коробку.Нет, Саммер не убежала с ними! В тот момент она уже была мертва!»

Рассказав это, Дженни поняла, насколько безумно выглядит их история. Сначала полицейские не хотели верить, что Саммер пропала, хотя Том требовал, чтобы их показания проверили на детекторе лжи.

Полицейские поверили, когда позвонили родителям Саммер и выяснили, что их дочь никто не видел с прошлого вечера. Затем Дженни и остальных усадили за большой стол в полицейском участке. Дженни опознала по фотографиям двух парней, которые украли игру: Пи-Си Серрани и Скотт Мартел, больше известный как Слаг, или Пуля. Это имя он выбрал себе сам. У обоих имелись приводы за мелкие кражи и нарушение правил дорожного движения. Пи-Си носил бандану и черную кожаную куртку, Слаг — мешковатый спортивный костюм.

Потом выяснилось, что эти двое тоже пропали.

Худшее началось, когда приехали родители Саммер и начали выяснять у Дженни, где их дочь. Они не могли понять, почему Дженни, знавшая Саммер с четвертого класса, не говорит им правду. Ко всему прочему у подростков взяли анализы на наркотики, потому что отец Саммер заявил, что их рассказ очень смахивает на то, что ему самому привиделось в шестидесятых после некачественной дозы.

Миссис Паркер-Пирсон постоянно повторяла:

— Что бы ни сделала Саммер, это не имеет значения. Просто скажите, где она.

Это было ужасно!

Конец мучениям положила Эба.

Она появилась, когда суета и шум стали невыносимыми.

На ней было блестящее одеяние оранжевого цвета, а голову украшал подобранный в тон тюрбан. Эба была бабушкой Ди, но выглядела словно королевская особа. Она попросила полицейских оставить ее наедине с детьми.

После этого Дженни опять рассказала все, с самого начала.

Когда рассказ был закончен, Эба посмотрела на каждого из них. На Тома, чемпиона по атлетике, аккуратная прическа которого превратилась в неопрятную копну. На всегда шикарную Одри, у которой от слез тушь размазалась по всему лицу. На обычно невозмутимого фотографа Зака, сидевшего с остекленевшим взглядом. На Майкла, уронившего голову на руки. На Ди, которая, единственная из всех, сидела прямо; ее взгляд выражал ярость, а волосы взмокли от пота.

На Дженни, смотревшую на Эбу с надеждой на понимание.

Потом Эба взглянула на свои длинные красивые пальцы, которые не смог изуродовать даже преклонный возраст.

— Я рассказывала вам много историй, — произнесла она, обращаясь к Дженни, — но есть одна, которую, думаю, вы еще не слышали. Это легенда хауза. Мои предки были из народа хауза, и эту историю моя мать рассказала мне, когда я была маленькой девочкой.

Майкл медленно поднял голову.

— Как-то раз один охотник отправился на охоту в буш и нашел лежащий на земле череп. Не рассчитывая на ответ, охотник спросил вслух: «Как ты попал сюда?» К его удивлению, череп ответил: «Я попал сюда за болтовню, друг мой».Том подался вперед. Одри испуганно замерла. Она знала Эбу гораздо меньше, чем остальные.

Тем временем Эба продолжала:

— Охотник вернулся в деревню и рассказал всем, что видел говорящий череп. Когда об этом узнал вождь, он попросил охотника отвести его к необычному черепу. И охотник привел его. «Говори», — сказал он, но череп молчал. Вождь ужасно рассердился, отрубил охотнику голову и бросил ее на землю. Когда вождь ушел, череп спросил у лежавшей рядом с ним головы: «Как ты попала сюда?» И голова ответила: «Я попала сюда за болтовню, друг мой!»

Последовало долгое молчание. Дженни могла слышать, как звонят телефоны в соседних кабинетах. Первым заговорил Майкл:

— Вы хотите сказать, что мы слишком много болтаем?

— Я хочу сказать, что не нужно рассказывать все, что вы знаете, всем подряд. Иногда лучше промолчать. Кроме того, не следует настаивать на том, что ваш рассказ — правда, даже если вы искренне в это верите. Тот охотник мог остаться живым, скажи он: «Мне показалось, что череп разговаривал со мной, но, может быть, мне это приснилось».

— Но нам не приснилось, — прошептала Дженни.

И тогда Эба произнесла слова, которые несколько разрядили ситуацию.

— Я верю тебе, — тихо сказала она и положила ладонь на руку Дженни.

Полицейским Дженни и ее друзья сказали, что, хотя они думали, что говорили правду, все происшедшее вполне могло оказаться сном или галлюцинацией. Полицейские незамедлительно выдвинули теорию о том, что с Саммер действительно произошло нечто настолько ужасное, что дети не смогли воспринять увиденное и придумали эту фантастическую историю. Как объяснила инспектор, подростки особенно подвержены массовым галлюцинациям. Если они пройдут тест, доказывающий, что ничего не сделали с Саммер...

Они прошли тест.

После этого их отпустили. Дженни отправилась домой и проспала шестнадцать часов. Она проснулась в воскресенье. Саммер так и не вернулась. Слаг и Пи-Си тоже.

Именно тогда и был организован штаб.

Предположили, что Слаг и Пи-Си сбежали вместе с Саммер или все трое сбежали с кем-то еще. Местный супермаркет выделил место для дислокации поискового штаба. Сотни добровольцев бросились прочесывать канавы и свалки.

Дженни не могла остановить это. С каждым днем количество добровольцев росло, поиски расширялись.

Дженни чувствовала себя отвратительно, но потом она кое-что поняла: Саммер не было в канавах, но там мог оказаться картонный дом. Было бесполезно искать Саммер, но имело смысл поискать Слага и Пи-Си.

— Потому что, — объясняла она Ди и остальным, — они могли проникнуть в картонный дом. Это значит, что они могут дойти до третьего этажа. А это, в свою очередь, означает, что они могут открыть ту самую дверь и выпустить Джулиана...

После этого они присоединялись к другим добровольцам, пытаясь выяснить, куда Скотт Мартел и Пи-Си Серрани унесли игру. «Мы действуем наперегонки со временем, — думала Дженни. — Успеть добраться до дома, прежде чем Слаг и Пи-Си доберутся до Джулиана. Потому что после того, что я сделала с Джулианом, обманула его и заперла, после моего обещания остаться с ним навсегда и последующего побега...»

Если он выберется, он разыщет ее. Он будет охотиться за ней. Он обязательно отомстит.Глава 3.

Майкл застонал при мысли о том, что придется разыскивать Плачущую Девочку.

— Возможно, она ничего не знает, — заметил Зак. — Скорее всего, она думает, что это наших рук дело. Честно говоря, мне кажется, все именно так и думают.

Дженни окинула взглядом всю группу. Ди лениво растянулась на траве. Одри стояла, боясь испачкать белый брючный костюм. Увалень Майкл с сарказмом смотрел на нее своими карими глазами спаниеля. Зак сидел, поджав под себя ноги, в этой позе он был похож на тибетского монаха. В его словах определенно был здравый смысл.

— В любом случае сегодня мы отправимся в штаб, — сказала Одри, — и попробуем отыскать девчонку.

— Это ничего не изменит, — равнодушно бросил Зак.

Все повернулись к Дженни. «Это твой кузен, ты с ним и разбирайся», — явственно читалось в их взглядах.

Дженни тяжело вздохнула.

— Ты и сам понимаешь, что это может изменить многое, — резко произнесла она. — Ты знаешь, что может случиться, если мы не вернем картонный дом.

— А что ты сделаешь с ним, если мы его найдем? Сожжешь? Разорвешь на мелкие кусочки? А если они внутри? Разве это не убийство? Или Слаг и Пи-Си не в счет?

Все заговорили одновременно.

— Они бы не стали беспокоиться о нас, — начала Одри.

— Успокойся, — добавила Ди, тесня Зака, словно львица.

— Возможно, их нет внутри. Может быть, они украли его и сбежали из го рода, — выдвинул предположение Майкл.

Дженни собрала волю в кулак.

— Если у тебя нет никаких реальных предложений, можешь уйти, — заявила она.

Все изумленно взглянули на нее, и только Зак воспринял слова кузины без эмоций. Он встал, повернулся и, не говоря ни слова, ушел.

Дженни опустилась на траву.— Круто ты с ним, — сказал Майкл.

— Он это заслужил, — парировала Ди.

«Возможно, Зак и не заслуживал такого обращения», — мелькнуло в голове Дженни. Майкл, например, был явно удивлен ее решительностью.

«Я изменилась», — подумала она. Ей хотелось бы относиться к этим переменам спокойнее, но не получалось. Где-то в глубине души Дженни чувствовала, что изменилась гораздо сильнее, чем можно было предположить.

— Нужно найти картонный дом, — повторила она.

— Правильно, — кивнула головой Ди. — Хотя черта с два Слаг и Пи-Си смогут добраться до третьего этажа, где находится Джулиан. Ведь там змея и волк...

— Василиск и Вервольф, — многозначительно произнесла Одри.

Прозвенел звонок.

— Увидимся на физиологии, — сказала Ди, обращаясь к Дженни, и поспешила в класс живописи.

Майкл стряхнул с колен крошки печенья, встал и направился в спортзал.

Дженни тоже нужно было торопиться: им с Одри необходимо переодеться перед игрой в теннис. Но в данный момент ей было все равно, опоздает она или нет.

— Хочешь прогулять? — спросила она у Одри.

Одри подкрашивала губы, и ее рука замерла в воздухе. Через мгновение она убрала помаду в косметичку и повернулась к Дженни:

— Что с тобой случилось?

— Ничего, — начала Дженни и тут заметила, что к ним направляется Брайан Деттлингер из выпускного класса.

Он неуверенно взглянул на Одри и, поняв, что та не собирается уходить, поздоровался с обеими девушками.

Дженни и Одри ответили на его приветствие.

— Хотел спросить, — сказал он, не отрывая взгляда от шмеля, жужжавшего над растущими рядом лилиями, — пригласили ли тебя на бал?

«Бал уже прошел», — подумала Дженни, но потом сообразила, что он имеет в виду бал-маскарад для старшеклассников.

Одри широко распахнула глаза.

— Нет, ее еще не пригласили, — многозначительно произнесла она, складывая губки бантиком.

— Но у меня есть парень, — автоматически добавила Дженни.

Это не было тайной. Они с Томом дружили с начальной школы, и все говорили о них не иначе как скороговоркой: Том-и-Дженни.

— Ах да, — раздосадовано сказал Брайан, — но я подумал, что его больше нет рядом с тобой и...

— Спасибо, — перебила его Дженни, — но я не смогу пойти.

Она понимала, что ответила довольно грубо и что Брайан не виноват. Он просто старался быть вежливым. Естественно, она не была его последней надеждой, так как сегодня лишь понедельник, а бал назначен на субботу. Так что это приглашение было своего рода комплиментом. Тем более что Брайан Деттлингер не из тех оболтусов, что назначают свидание в последнюю минуту. Он был настоящей звездой, капитаном футбольной команды,

— Ты спятила? — накинулась на нее Одри, когда Брайан ушел. — Это же Брайан Деттлингер!

— И что я должна была делать? Пойти с ним?— Нет, но... — Одри покачала головой и пристально посмотрела на Дженни сквозь густо накрашенные ресницы. — Знаешь, а ты изменилась. Это даже как-то пугает. Словно ты вдруг расцвела, и все это заметили. У тебя как будто внутри свет зажегся. Это началось после…

— Нам пора на теннис, — прервала ее Дженни.

— Я думала, ты хочешь прогулять.

— Больше не хочу.

Дженни не желала никаких перемен. Она вспомнила о беззаботной жизни, которой она жила раньше. Ей хотелось снова стать обычной школьницей, мечтающей о летних каникулах. И еще ей хотелось, чтобы к ней вернулся Том.

— Пойдем, — сказала она.

В какой-то момент, когда они выбрасывали пустые бутылки и пакеты в мусорный бак возле школы, ей показалось, что за ними наблюдают. Дженни быстро обернулась, но никого не заметила.

Том видел, как она уходила.

Ему было неприятно прятаться, но он не мог заставить себя выйти.

Он терял ее, и в этом была только его вина.

Дело в том, что он с этим уже смирился. Он это пережил. В его жизни произошло самое важное событие. Двадцать второе апреля, его семнадцатый день рождении. День игры. В тот день появился Джулиан и отнял у него Дженни.

Конечно, он любил Дженни. Но он никогда не задумывался, как будет чувствовать себя без нее, ведь она всегда была рядом. Никогда не задумываешься о том, что будет, если вдруг не изойдет солнце.

Он воспринимал их отношения как нечто само собой разумеющееся и не прилагал для их сохранения никаких усилий. Ему все подавалось на блюдечке с голубой каемочкой. Он не старался понравиться, потому что тебя и так любят, если ты имеешь отличную машину, приятную внешность и чувство юмора. То есть если ты Том Локк. Тогда начинаешь думать, что тебе больше ничего не нужно.

Но потом понимаешь, что ошибался.

Проблема заключалась в том, что, как только он понял, что нуждается в Дженни Торнтон, она перестала нуждаться в нем.

Он видел ее там, в картонном доме, который превратился в настоящий. Она была так красива и так отважна, что у него перехватывало дыхание. Дженни прекрасно обходилась без него.

Все еще можно было изменить, если бы не Джулиан, Сумеречный Человек. Парень с глазами цвета скованных льдом озер, который похитил их, потому что хотел обладать Дженни. Очень жестоко, но, с точки зрения Тома, вполне объяснимо.

Дженни изменилась после встречи с Джулианом. Возможно, другие еще не заметили этого, но Том понял это сразу. Она стала другой. Временами она сидела с отсутствующим взглядом, словно прислушивалась к звукам, не слышным остальным. Может быть, она слушала голос Джулиана, звучавший в ее сердце.Дженни взглянула на карту, на которой были отмечены места, уже осмотренные добровольцами. На самом деле карта не представляла для нее никакого интереса, потому что она собиралась искать Плачущую Девочку.

Дверь штаба открылась, кто-то вошел. Один из добровольцев прошептал:


0394549038015256.html
0394582845203214.html
    PR.RU™